Ария Пьяного Мангуста

Тема в разделе "Квенты", создана пользователем Олд из чата, 8 дек 2020.

  1. Олд из чата

    Олд из чата Пользователи до 1000

    81
    2.687
    83
    Глава 1​

    Длинный коридор. Холод. Тьма. Мёртвая тишина при таких обстоятельствах пробирает до костей. Но вопрос «Куда они ведут нас?», прозвучавший из уст крепкого с виду мужчины тридцати лет, шествующего в авангарде ровного строя одинаково одетых тринадцати человек, среди которых совсем несправедливо, как ей думалось, затесалась Анна Сергеевна – ныне же просто «Номер девять», эхом отразился от покрытых неизвестным темным сплавом стен коридора и безжалостно впился в уши молодой пугливой особы, с лица которой до недавнего времени, изменившего в её жизни многое – но в первую очередь цвет униформы и личный номер – почти никогда не сходила лучезарная улыбка. Теперь же этот вопрос не содрогнул её, не пробрал ни до мурашек, ни до костей – он вывернул её наизнанку в прямом и переносном смысле. Прежде чем перейти к красочному описанию прямых последствий влияния этого вопроса на Анну, следовало бы раскрыть случившееся с её ментальной стороной, всенепременно, не менее красочно. Вопрос этот, если бы Анна была гитарой или скрипкой, определенно порвал бы струны на ней, обломал бы гриф пополам и выбросил оставшееся в костёр, позволив медленно догорать. Но гитарой или скрипкой Анна себя не чувствовала, хотя бы потому что звуки, которые она издавала, попутно выблевывая изо рта недавно съеденную ей тюремную похлебку сначала на спину и ноги впереди идущего заключенного «Номер восемь», а потом и на пол в том месте, с которого он поспешно ретировался с сопровождением наиболее ярко выражающих спектр ощутимых им эмоций слов и прочих шумов, звуки ни высотой, ни тональностью, ни тембром и даже длительностью не напоминали никому из присутствующих мелодичное звучание гитарных струн или нежный скрип смычка, водимого с грацией и плавностью по струнам скрипки. Этих звуков не оценил и один из конвоиров из числа сотрудников Гражданской Обороны. Тот немедленно подошел к Анне и ударом в живот довольно-таки сильно ускорил процесс выхода содержимого желудка девушки наружу, заставил её содрогнуться и глухо простонать, возвращаясь в строй. Тем временем напарник конвоира занимался недовольствующим, чья спина оказалась предательски испачкана мутной жижей, которая, впрочем, после пройденного наполовину пути по пищеварительной системе Анны не стала выглядеть хуже, чем была, находясь в тарелке. После первого же удара парализатором по руке выскочки и без того слабый поток неудовольствий полностью иссяк, и строй продолжил движение по длинному, темному и холодному коридору в очевидно пока неизвестном, что проистекает из заданного «Номером один» вопроса, направлении.

    С той самой минуты шествие продолжало быть абсолютно молчаливым. Каждый из тринадцати понимал, что всякая провозглашенная без спроса фонема способна раззадорить сопровождающих строй сотрудников охраны до такой меры, в коей они будут способны воздействовать на количество добравшихся до пункта назначения лиц некоторым образом, который впоследствии вынудит этих самых охранников сообщить о внезапной кончине некоторого, отдельно взятого заключенного или заключенной, более старшим по рангу, что, впрочем, не создаст помех для их дальнейшей работы в данном заведении, ведь именно сюда ссылают всех самых отмороженных и не поддающихся контролю классической субординацией юнитов Гражданской Обороны. Посему несчастные случаи с заключенными здесь, да и, чего скрывать, с юнитами тоже, довольно-таки нередкие.

    Между тем прошло несколько минут, показавшихся строю, бесспорно, от страха вечностью, а сопровождающим, наверняка, от скуки такой же вечностью. Тускло замерцали две красные лампы на уровне головы остановившегося метрокопа – справа и слева. Впереди была огромная стальная дверь, не позволяющая пройти далее. Повязка с номером 403 немного помялась, когда рука сотрудника в черном с элементами янтарного обмундировании потянулась к гарнитуре на боковой части шлема, и он – вернее она, что, впрочем, было довольно трудно понять даже на свету -произнесла: «Группа на месте. Открывайте.»

    Оглушительный металлический лязг въедался в уши подобно ядовитой тысяченожке, а ослепительный белый свет в растущем между полом и поднимающейся стальной плитой проёме бил в глаза нагайкой с раскалённой пикой на кончике. Тринадцать заключенных ввели в следующее помещение: большое, гораздо более просторное и несравненно лучше освещенное; их построили у стены, и два конвоира, убрав электрические дубинки на пояс, приняли строевые стойки и отсалютовали стоящему пред ними мужчине – было очевидно и бесспорно в отличие от определения пола четыреста третьей, что это именно мужчина стоял перед ними – мужчине, облаченному в абсолютно черную экипировку с редкими проявлениями янтарного. И только цвет обмундирования, пожалуй, заставлял его походить на остальных. В остальном он отличался гордой осанкой, крупным телосложением и статностью, неподвижностью и отсутствием, как показалось Анне, малейших содроганий – не видно было даже, как грудь Фантома вздымается вверх при дыхании. Он не имел повязки с номером на плече, но, кажется, 403 обратилась к нему, употребив в своей речи цифры 9, 7 и 7 в соответствующей описанию последовательности. Его тяжелый взгляд гирей упал на Анну и заставил её не просто отвести глаза в сторону, а закрыть их и сделать вид, будто у неё чешется лоб, чтобы хоть на пару мгновений закрыть лицо ладонью. 977 обменялся парой слов с 403 и ретировался, дав всем присутствующим, в том числе и конвоирам строя, с облегчением выдохнуть. Некоторое количество неприятных и скучных, впрочем, необходимых процедур привели к распределению заключенных по камерам. Это были довольно тесные камеры-одиночки, запертые на обычные металлические решетки, сквозь которые можно было видеть и слышать и даже просунуть руку, если ты обладательница тонких предплечий. Внутри, кроме постоянно мигающей лампочки, было лишь оборудованный нужник в углу и металлическая койка по левой стороне от входа, причем койка была наклонена немного вниз противоположной от нужника стороной, что заставляло ложиться головой в паре десятков сантиметров от места, в которое ходишь облегчиться.

    Анна, отнюдь не торопившаяся портить воздух в помещении, в котором ей теперь придется проводить добрую часть своего свободного, если можно так сказать, времени, несколько покосилась на обреченного вида паренька в камере напротив, который, хватившись цепкими пальцами прутьев решетки, медленно сползал к полу, а потом неестественно медленно подошла и расположилась на койке, отвернувшись к стене. Она правда пыталась сдерживать слезы и всхлипывать как можно тише. Пыталась. И только.

    Глава 2​

    Следующий день. Анна не вставала. На лице хранила улыбку. Но, к сожалению, проснулась из-за протяжного скрипа решетки, напоминающего мольбу о помощи, и улыбка быстро спала, сменившись выражением полностью индифферентным. И то выражение долго не продержалось, поскольку было не искренним, а представляло из себя лишь попытку скрыть эмоции. Те, впрочем, взяли своё, как только глаза проснувшейся девы нашли в дверном проёме черный с янтарным силуэт офицера Гражданской Обороны, и на лице Анны заиграла жизнь. Страх. То единственное настоящее, что она могла чувствовать сейчас. Всё остальное лишь притворство и самообман.

    - Я настоял на том, чтобы нам дали поговорить без вмешательства местных представителей порядка или, скажем откровенно, бесовщины. Местное отребье не поспособствовало бы достижению моей… ах, впрочем, нашей цели, а напротив, помешало бы нам. Вставайте, Анна.

    Его речь была совершенно непонятным для Анны феноменом, которая ждала от Фантома кратких отрывистых приказов и абсолютного пренебрежения к себе. Ещё более удивительным показался голос. Спокойный и даже, не совру, мягкий, несмотря на работу вокодера, встроенного в шлем офицера. Этот голос, обращенный к Анне в таких обстоятельствах из уст данной личности, заставил бы чувствовать себя виноватым того, кто не проникся бы необъяснимой лояльностью и симпатией к возвестителю, им обладавшему, а поскольку Анна не хотела чувствовать себя виноватой перед вызывающей столь смешанные чувства фигурой на шахматной доске Покровителей, стратегия которых в этой игре до сих пор ускользала от взгляда и понимания пешек вроде бедолаги, она была послушна и легка на подъём. Поднявшись, она стала перед жандармом и замерла. Он медленно обошел её, изучая взглядом со всей присущей следователю внимательностью, и вышел из камеры, молчаливым жестом пригласил её пройти за собой и скрылся где-то справа от входа. Анна покинула камеру вслед за ним и стала торопливо шагать, осматриваясь по сторонам и замечая уже проснувшихся обитателей камер за решетками, которые с изумлением лицезрели её шествие по коридору в сопровождении столь статусного спутника. Немногочисленные охранники салютовали проходящему мимо них юниту 977 и бросали взгляды, спрятанные под окулярами противогазов, но – она знала – направленные именно на неё с ненавистью, презрением и желанием причинить боль. Из этого выходило осознание того факта, что лишь благодаря Фантому, за которым она следовала, местные выродки в масках до сих пор не пересчитали ей ребра и не вернули в пределы четырех серых стен тюремной камеры, и потому Анна ускоряла шаг, чтобы быть как можно ближе к 977 на протяжении всего пути. В камеру для допросов.

    Мрак, царивший в помещении, тисками сжимал всё существо Анны, а едва слышное через вокодер дыхание офицера действовало на её нервы, поэтому Фантому даже не требовалось принимать каких-либо мер предосторожности. Его подопечная покорно расположилась в неудобном кресле, под которым, на полу, после предыдущего допроса сохранилась уже засохшая лужа крови, которую, впрочем, Анна не видела, поскольку иначе ей было бы довольно трудно держать себя в руках и не впадать в истерику. 977 встал точно напротив Анны. В тонированных окулярах тускло отражался свет от единственной лампочки в помещении, которая совершенно ничего не освещала, а лишь отстраненно мигала желтым светом под потолком.

    - Не будем затягивать. Скажите мне, где скрываются Кулаков и Громов, и тогда я обеспечу вам возможность вернуться к работе в вашем цеху, - слова Фантома пугали Анну. Пугали, потому что звучали на сей раз сухо, безразлично и холодно. Потому что он четко выдвинул свои требования, а задумываться о последствия неповиновения не приходилось. Но в первую очередь потому, что она не знала, кто такие Кулаков и Громов и, тем более, где они скрываются.

    - Я не имею ни малейшего желания причинять боль такой привлекательной и, я верю, невинной особе, но, если вы не будете идти со мной на контакт… - 977 вновь прервал молчание, но на этот раз его перебила Анна.

    - Я… Я не знаю, кто они и где скрываются! – Выпалила девушка, вжавшись в кресло спиной и зажмурившись с мыслями о том, что последствиями её ответа станут причиненные дознавателем муки, но мысли эти были ошибочны. Спустя пару секунд она раскрыла глаза и только теперь, пообвыкнув к темноте, заметила на столе целый арсенал различных пыточных приспособлений, от одного только вида которых язык развязывался моментально. Анна тихо запищала.

    - После того как вы прекратите издавать этот мерзкий звук, мы представим, что разговор только начался, и вы хорошо подумаете о том, что от вас требуется. Вы вспомните недавно произошедший с вами инцидент и неких персон, которые так удачно в него вмешались, не позволив паре шутов, что неведомым мне образом получили униформу Гражданской Обороны, причинить вам вред. – Пока Анна обдумывала ответ, Фантом добавил, - К слову об этих шутах. Если вам станет от этого легче, то они сейчас тоже здесь и, что неудивительно, далеко не в роли надзирателей. «Номер четыре» и «Номер семь» из той группы, с которой вы сюда прибыли. Полагаю, у вас не было времени и возможности познакомиться и, если вы не хотите, чтобы я вам такую возможность предоставил, пожалуйста, говорите.

    - Н-нет, пожалуйста… Я… Я помню их, да, помню. Но они ушли на задний двор лапшичной, а оттуда…

    - Можно попасть только в заведение, принадлежащее мистеру До Ми Кову, в некий ресторан кухни Сити-8. – Докончил вместо неё Фантом и кивнул, - но внутри мы не обнаружили ничего, а вернее никого из тех, кто был нам нужен. Ни Кулакова, ни Громова, ни… кого. Ресторан был закрыт. Никто не мог выйти с другой стороны, потому что там находились постовые сотрудники. Так куда же, спрашивается, мог пропасть весь персонал и хозяин заведения вместе с двумя оказавшимися там беглецами?

    ***​

    Металлическая дверь с лязгом закрылась, а китаец задернул на ней щеколду и проделал ряд незамысловатых манипуляций, закрывая всевозможные замки, а после баррикадируя дверь вовсе уроненным поперек тесного коридорчика железным шкафом. Громов и Кулаков до сих пор не смогли отдышаться и прийти в себя, а их случайный спаситель уже схватил обоих за воротнички и повел за собой, выражая неудовольствие отборным лексиконом матерных слов. Миновав обеденный зал, они влетели на кухню, и уборщик шепотом обратился, как оказалось, к хозяину заведения. Тот прищурился и смерил взглядом гостей, неодобрительно покивал головой и жестом велел сидящему в углу у окна мужчине запереть главную дверь и зашторить окна у входа. Персонал и посетители ресторана как по команде поднялись и направились на кухню, собравшись рядом с большим холодильником и терпеливо смотря на хозяина ресторана До Ми Кову. Азиатских кровей и властной наружности мужчина разочарованно, как будто прощаясь, обвел кухню и зал взглядом и подошел к холодильнику, открыл дверцу и ввел четырехзначный код на маленькой электрической панели на внутренней стороне двери. Задняя стенка холодильника со скрипом отъехала в сторону, До Ми Кову отошел в сторону и пригласительным жестом указал на проход остальным. Все действовали слаженно и будто надрессировано. Кроме Громова и Кулакова, которые были в полной растерянности, но не гнушались следовать примеру остальных, скрываясь в холодильнике и спускаясь по плохо освещенной металлической лестнице.

    Когда сотрудникам Обороны надоело стучать в дверь и требовать у тех, кто находился внутри, открыть её, и они силой проникли в ресторан, в помещении уже было пусто, хотя прошло не более двух минут с момента, когда старый китаец вышел на задний двор, чтобы выкинуть мусор.

    ***​

    - Почему вы меня об этом спрашиваете? Я не знаю ни Кулакова, ни Громова, ни этого вашего Гомикова! Я не знаю, куда и как они могли пропасть! Я ничего не знаю, отпустите меня! Нет! Нет! – Вопрошающий монолог офицера-следователя был прерван внезапным приступом истерики Анны, которая, на удивление Фантому, спрыгнув с кресла, оказалась достаточно сильной, чтобы схватиться двумя руками за край стола и перевернуть его, осыпав припасенные сыщиком инструменты расхищения тайн под ноги расхитителю. Так или иначе, эта истерика быстро закончилась. 977 показал, что джентльменские манеры присущи ему только и только в том случае, когда женщина абсолютно покорна. Тяжелый удар по голове заставил Анну упасть на колени и заскулить от боли, словно побитая псина. Разговор был окончен. На этот раз.

    - Вернуть в камеру. – Приказал он вбежавшим на шум охранникам, поправляя рукава кителя. – И не сметь увечить без необходимости. Она ещё нужна.

    Глава 3​

    Анна пришла в себя лишь на следующее утро. Проснувшись, она ощутила сковывающий холод по всему телу и в полной мере осознала все неудобства почивания на металлической койке. Спина и шея дико болели. Голод выедал внутренности и мешал думать. Первым, кого она увидела, снова был Фантом. И снова он предстал перед ней джентльменом и спасителем. Хотя бы потому что он принес ей завтрак и сказал: «Доброе утро, Анна.»

    - Чай горячий, но без сахара, а каша довольно сытная, если сравнивать с местной кормёжкой. Ешьте и не думайте ни о чём.

    Она так и делала. Между тем Фантом продолжал, напоминая о печальном исходе вчерашнего разговора.

    - Очень жаль, что вчера вы вынудили меня сделать это. Вижу, синяк остался. – Он провел тыльной стороной ладони по лицу Анны. Она дернулась. – Ну ничего.

    Анна сидела на краю койки и занималась своим завтраком. Он присел рядом, но сохранял дистанцию и на этот раз, кажется, не забывал об осторожности.

    ***​

    Холодные тона, преобладавшие в просторном помещении зала, сильно освежали, хотя и без них душно не было. 977 сидел за столом у окна по правую сторону от входа. За дверью были расплывчато слышны разговоры и шаги. Топот раздражал слух офицера. Перед собой он видел нерабочий терминал, над исправностью которого корпел один из местных инженеров. Стена левее вся была заставлена книжными шкафами, полки которых в основном были заполнены литературой, как любили говорить высокопоставленные чины, для масс, направленной на распространение пропаганды Альянса, но были и полезные тома об обращении с оружием и некоторыми приборами.

    Наконец, двери открылись, и первыми внутрь вошли двое элитных солдат сверхчеловеческого отдела патруля Альянса, вооруженные импульсными винтовками. Парадная белая – как будто немного надувная - униформа и красный окуляр в центре маски вызывали две ассоциации – снеговик и циклоп. Впрочем, реальность была много хуже по всем известным причинам. За ними вошла массивная фигура, воплощение строгости и порядка в униформе командования – темные тона и красные пометки на груди и плечах, белая маска с тремя фильтрами, офицерский плащ и револьвер в кобуре на поясе. Инженер повернулся и вытянулся по струнке, отдавая честь прибывшему со всем почтением. Фантом лишь неторопливо поднялся из-за стола и отсалютовал, не чувствуя ни того уважения, ни страха перед командующим, которое он вызывал у местных сотрудников ГО.

    Жестом руки командир гарнизона приказал инженеру убираться – именно убираться, а не временно покинуть помещение для конфиденциальности беседы, был почему-то уверен 977. Тот повиновался, и один из элитных солдат вышел за ним и закрыл двери снаружи, блокируя проход. Второй следовал за лидером.

    - Поиски продвинулись? – Бесцеремонно обратился он к офицеру, подходя ближе.

    - Никак нет. – Холодно бросил в ответ Фантом, сложив руки за спиной.

    - Неделя, офицер. Уже неделя прошла с тех пор, как кто-то смог покинуть производственный сектор. Говоря «кто-то», я, конечно же, имею в виду Кулакова и лоялиста Громова, одного из видных членов технического департамента, которого, судя по рапортам юнитов, он взял в заложники.

    - По рапортам двух шутов и мерзавцев, напавших на гражданку и вызвавших волнения. – Поправил 977, не боясь перебивать командующего. – Я продолжаю придерживаться версии сговора и нелояльности индивида Громова.

    - Молчите. – Приказал комиссар, что стало ясно по сокращению на повязке, которой он повернулся к Фантому, обращая взгляд в окно. – Юниты были арестованы и помещены в ту же тюрьму, что и гражданка Разумовская, как вы просили. Вам предоставили персональный доступ к подозреваемой и неограниченный доступ ко всем объектам технического департамента в секторе. Результатов нет. Что я должен думать?

    - Что дело не такое простое, как вам кажется. Я тоже ошибался, комиссар, полагая справиться с ним в кратчайшие сроки, но сейчас мне нужно…

    - Время? Сколько ещё?

    - Дайте мне ещё пару дней.

    - Двое суток. С каждым следующим днём ваш ранг будет падать на одну ступень. Как только окажетесь в сержантском составе, отправитесь в центральный сектор выяснять причины пропажи пончиков из столовой местного гарнизона. Вы поняли?

    - Так точно.

    - Кроме того, в таком случае я не смогу гарантировать безопасность вашей сестры. Вы понимаете?

    - Так точно.

    ***​

    - Видите ли, Анна, - он долго молчал, прежде чем продолжить. Так долго, что девушка успела доесть кашу и выпить весь чай. – У нас с вами сейчас схожие интересы. Найти способ отыскать Кулакова и Громова. Для вас это единственный способ выжить, для меня – сохранить своё положение. Оно мне, впрочем, не столь важно. Скорее этого требует чувство долга перед Покровителями и перед самим собой. Ну и перед вами, конечно же. Ведь именно благодаря Кулакову и Громову, их неосторожным действиям вы сейчас находитесь в этой камере. Хотя могли бы быть уже на свободе, я говорю о той свободе, ради которой вы трудились в производственном секторе. Срок вашей службы в нем почти иссяк, но теперь, даже если вы выйдите из этого заведения, вам предстоит работать в цеху еще не один год, чтобы очистить свою репутацию. Я могу вывезти вас из сектора. Помогите мне, и я сдержу обещание.

    Когда офицер докончил, воцарилось молчание. Анна скрежетала ложкой по дну пустой тарелки. Фантом неотрывно смотрел на её профиль, полузакрытый упавшими на лицо потемневшими от грязи русыми волосами.

    - Среди рабочих ходили слухи, что мистер До Ми Кову собирал людей в своём ресторане. Количество рабочих значительно превышало необходимое для функционирования предприятия число, хотя все знали, что ему нечем было платить сотрудникам. Были даже и вортигонты. Но они то убирали улицу возле ресторана, то пропадали вовсе. Там же работал один мой знакомый. В народе его звали просто Мудрый. – Голос Анны дрожал, покуда она говорила. Говорила она медленно, прерываясь и обдумывая каждое следующее слово. Особенно тщательно она подбирала слова, говоря о Мудром. – Он остерегался сотрудников ГО. Старался не попадаться на глаза, но делал это очень искусно. Прятался… под самым носом. Часто нарушал нормы поведения, чтобы оказаться в местах временного заключения на отработке. Там он… связывался с некоторыми людьми. – Девушка подняла взгляд и дерзко взглянула на Фантома, заявляя, - Он ни за что не попадется вам на глаза. Его можно найти только тогда, когда он сам этого захочет.

    - Вы найдёте его.

    - Что?

    Фантом холодно посмотрел на Анну, поднялся с койки и вышел из камеры. Решетка за ним со скрипом закрылась, и Анна осталась в одиночестве с вопросом на лице, обращенным в голую стенку. Вопрос этот, если бы кто-то решился его озвучить, звучал бы следующим образом: «Почему платой за тяжелый труд и за ту доброту, которую, несмотря на все отягощающие обстоятельства, удалось сохранить стол хрупкому и ранимому созданию, стала несправедливость, корнями уходящая в похоть двух ненормальных патрульных юнитов, стволом проходящая через боль, страх и унижения, а кронами предстающая перед необходимостью предательства одного из немногочисленных знакомых, который не требовал от этого знакомства ничего большего, чем простая искренность?»

    В раздумьях она провела целый день.

    Этой ночью Анна не улыбалась. Ей снился кошмар.

    ***​

    Анна открыла глаза. Было темно. Слишком. Она чувствовала жар и сильно потела. Ноги ломило от боли. Она расшнуровала ботинки и оставила их под койкой. Только теперь заметив в центре своей камеры манекен, на который было небрежно натянуто красное декольтированное платье, она протерла руками глаза и помотала головой, чтобы убедиться, что не спит. Девушка поднялась и, сама того не замечая, стала расстегивать пуговицы тюремной рубахи. Скинула её на пол, обнажив бюст и туловище. Ей казалось, что она смотрит на себя со стороны, потому что она отчетливо видела собственное отражение на стене. Как странно. Она никогда не обращала внимания на собственную красоту. Невысокая, немногим больше полутора метров ростом, она была сложена почти идеально, несмотря на скудный пищевой рацион и рабский труд на одном из заводов производственного сектора. Расстегнулась пряжка ремня. Штаны упали на пол. Мало кто из служащих в этом месте сотрудников ГО смог бы удержаться и не посетить камеру заключенной «Номер девять» для «усмирения взбунтовавшейся нарушительницы», увидев то, что там происходило. Но никто не видел. Снаружи никого не было. Камера – Анна заметила только сейчас – была открыта. Не зная, зачем, девушка нацепила платье, которое – надо же – пришлось ей в пору, и вышла наружу. Она шла долго, шлепая босыми ногами по полу, петляя по коридорам тюрьмы, и наконец остановилась.

    Анна не заметила, что зашла в тупик. Она обернулась и увидела два кресла. Выглядели они точь-в-точь как то, на котором она расположилась во время допроса. В креслах сидели мужчины, которых Анна никогда в жизни не видела, но она знала, кто это. Знала и без юнита четыре-нуль-три, вставшей между креслами с двумя вопиющими от ужаса дегенератами, столь неудачно лишившимися работы в Гражданской Обороне совсем недавно. В руке 403 держала свой возлюбленный кнут и кокетливо, как когда-то в цеху по производству рельс, наматывала его кончик на пальцы.

    - Справедливость – благо, которое нужно заслужить упорным трудом. Выследить, поймать и убить причину своего несчастья. Необходимо терпение и настойчивость, чтобы поймать удачу за вертлявую жопу и обратить её к себе лицом. Попробуй, Анна, - ласковый голос, несмотря на надетую шлем-маску не искаженный вокодером, доносился из уст юнита, протягивающего Анне свернутый кнут.

    Мрак сгущался. Видны были лишь силуэты двух обидчиков в креслах и кнут прямо перед лицом. Анна взглянула на молодого блондина с трясущимися поджилками в левом кресле, потом на чуть более старшего его товарища с длинными темными волосами и синяком на щеке. Она оттолкнула кнут рукой.

    - Месть – это не труд. По-настоящему сложно простить того, кто причинил тебе зло. Это несравненно тяжелее мести. – Она начинала неуверенно, но с каждым словом говорила все четче и громче.

    403 не стала слушать. Развернулся кнут, воздух завибрировал коротким свистом, за которым последовал хлесткий удар по лицу блондина и его протяжный вопль.

    - Месть есть лекарство от боли, которую они причинили тебе, Анна. С каждым ударом ты облегчаешь свою собственную участь.

    Кнут снова просвистел в воздухе и впился в тело длинноволосого невольника, скользнул в образовавшемся углублении между двумя краями раны на груди и вымочил пол под креслом каплями крови.

    Анна не хотела смотреть на это. Хотела отвернуться, но почувствовала, что надетое ей красное платье начинает натирать, потом давить и, наконец, стискивает её тело с такой силой, что она перестает дышать. Мгновение спустя она уже наблюдала за собой со стороны. Её как будто выдавили из собственного тела, и теперь она являла собой мятущуюся душу, не имеющую понятия о том, что ей делать, куда идти. Но тело знало, что делать. Анна, которая теперь вряд ли была сама собой, покорно подошла к четыре-нуль-три и приняла орудие возмездия. Удары посыпались градом сначала на блондина, а потом на длинноволосого, а потом по очереди на каждого из них. Это продолжалось долго, и, когда Анне, наконец, наскучило наказывать их, красное свечение платья девушки стало отражаться от стен коридора, своим отблеском освещая ряды кресел, в которых сидели знакомые Анны. Девушка хотела взвизгнуть, но не могла издать ни звука.

    Удары. Крики. Кровь. Слёзы. Удары. Крики. Кровь. Слёзы.

    Удары.

    Крики.

    Кровь.

    Слёзы.

    Удары кнута.

    Крики жертв.

    Кровь на полу.

    Слёзы Анны.

    В конце коридора сидели две фигуры. В отличие от остальных они не боялись приближающейся опасности в лице тела Анны. Двое поднялись, подставив лики под отблеск красного света. Кулаков. Громов. Анна замахнулась, чтобы ударить, но почувствовала слабость. Упала. Очнулась в кресле. Снова чувствовала себя, могла управлять своим телом. Вернее, могла бы, не будь она привязана кожаными ремнями. Она с ужасом лицезрела перед собой очередь, в которой стояли все, кому удары кнута в эту ночь причиняли нестерпимые муки. У каждого в руке был кнут. Они приближались. Но на их пути встали двое, в чьих глазах не было страха. Встали перед Анной. На миг она успокоилась. Но всего лишь на миг. Град ударов снова осыпался, его приняли на себя защитники. Они продержались недолго. Когда рука первого мстителя была занесена над головой девушки в кресле, она открыла глаза.

    Сон.

    Всего лишь сон.

    Кошмарный сон.

    ***​

    - Я помогу вам, - обреченно ответила она на следующий день, когда Фантом пришел в её камеру.

    Глава 4​

    Океаны двух голубых глаз высокими пенистыми волнами сметали всё на своём пути, полностью очищая улицу от ненужного мусора. Взгляд на людей слева, в ту же секунду в нём утонувших. Голова повёрнута вправо, и от площади не осталось и следа. Холодный ветер покачивал расплывчатый силуэт девушки, которая стояла столбом напротив входа в ресторан мистера До Ми Кову. Её взгляд запутался в сбитых потоком воздуха волосах, а, поправив их, она, наконец, смогла полностью сфокусировать своё внимание на объекте интереса, расположенном перед ней. Океан уснул, волны перестали бить по побережью улицы, и Анна успокоилась. Вздохнула с облегчением. Сделала шаг вперёд, ещё один. Перешла дорогу и занесла руку перед собой, чтобы постучать в дверь. Какие глупости. Кто ей откроет? Дверь открылась.

    - Заходи быстрее.

    В просторном, заставленном обеденными столами и стульями зале было темно и душно. Окна кто-то заколотил досками, оставив небольшие щели, через которые можно было наблюдать тот участок улицы, где чаще всего проходил патруль Гражданской Обороны. Мудрый выглядел осторожным, но не взволнованным. Закрыв дверь на ключ, он отвел Анну поближе ко входу на кухню, и вместе они расположились за столом. Держа её за руку и изображая на лице улыбку, он спросил её о самочувствии. Она рассказала. Разговор ни о чем продолжался еще немного, а потом…

    - Мне надо срочно покинуть город. – Неосторожно провозгласила девушка, не подумав о том, что скажет в ответ на вполне справедливое вопрошание Мудрого.

    - Я слышал о том, что с тобой произошло. Надеялся, что это ошибка. Надеялся, прости, что тебя просто убили. Это меньшее зло в сравнении с тем, что ты могла бы испытать там, куда…

    Пауза. Мудрый многозначительно хмыкнул и отвел взгляд. Наверное, что-то заподозрил.

    - Из Лагеря Смертников никто не выходит живым. Анна, ты?..

    - Да. Мне пришлось.

    - Что ты сказала им?

    - То, что они хотели услышать. А сейчас мне нужно как можно быстрее покинуть город, пока ещё есть время. Пожалуйста, помоги мне.

    Они вместе помолчали какое-то время. Мудрый слабо улыбнулся.

    - Ты ведь знаешь, что я не могу отказать тебе.

    ***​

    - Не притворяйся, будто тебе не нужна моя помощь! Я прекрасно знаю нашего комиссара. Уверена, он угрожал тебе отправкой в центральный сектор в качестве сержанта. Он всегда так говорит и, представь себе, держит своё слово! – Брюзжала девушка в форменном кителе Гражданской Обороны. Черный с янтарным. Кстати говоря, она была одета лишь в этот китель. Штаны и вся остальная одежда лежали на полу у кровати, на которой сидел, натягивая сапоги, 977.

    - Я же сказал – нет.

    Рыжеволосая ехидно ухмыльнулась и подошла поближе к кровати, повернулась тылом к офицеру и низко наклонилась с абсолютно ровной спиной, подбирая с пола своё бельё. Два аппетитных полушария едва ли не проскользили по лицу мужчины. Вместе с трусиками и бюстгальтером она подняла с пола свою повязку с номером «403» и стала одеваться, продолжая ворчать на Фантома:

    - Ты один не справишься. И эта твоя девка попытается обмануть тебя, я уверена.

    - Какая тебе разница? – Прервал её офицер, поднявшись с кровати и нацепив на лицо маску-противогаз. – Ты так рвешься на это дело только затем, чтобы найти этого своего Кулакова, не так ли?

    403 злобно фыркнула.

    - Завали хлебало. Ещё слово о нём, и я забуду о ранговых полномочиях и разобью тебе морду.

    - Да, у вас тут так и принято. Поэтому ты служишь в лагере смертников, а я тут всего лишь в командировке. – Прохрипел в ответ Фантом и томно вздохнул.

    Он увидел кнут в руках 403.

    - О нет.

    - О да.

    - О нет.

    - Раздевайся, я передумала.

    Коридоры «Лагеря Смертников» - так называли Нексус Надзора, главную опорную точку Гражданской Обороны в производственном секторе, а по совместительству тюрьму строгого режима для отборных дегенератов со всех концов Сити-17 – были заполнены тяжелой тишиной и прохладным воздухом. Где-то мелькали конвои заключенных, кое-где вели работу над системами Нексуса местные инженеры, а где-то…

    Если бы сейчас кто-то из сотрудников вошел в рабочий кабинет, выделенный нежелательному гостю из Индустриального сектора – юниту 977, он увидел бы, как на кровати – единственном, кроме рабочего стола и стула со сломанной ножкой, предмете мебели в комнате – вовсю развлекаются крепко сложенный, с короткой стрижкой, голубоглазый брюнет и рыжеволосая, среднего роста, фигуристая и привлекательная лицом и телом девушка. Она оседлала его и, не стесняясь, орудовала кнутом. Вскоре наездница сжала руки на плечах брюнета и, стиснув зубы, протяжно взвыла. Оба выдохнули и легли рядом.

    - Я… - начал было Фантом, но 403 перебила его.

    - Если снова откажешь мне, я ударю тебя кнутом по лицу.

    - …не могу взять тебя с собой.

    ***​

    Лабиринт канализации украл у Анны несколько часов времени и очень много сил. Её путь лежал в заброшенную судостроительную верфь, где, по словам Мудрого, Кулаков и Громов должны были встретиться со второй группой сбежавших в тот день и вместе с ними направиться в Индустриальный сектор. Путь офицера 977 с собранной им группой захвата она проложила туда же, сообщив о полученной информации по рации, которую он ей выдал. Прошло слишком много времени, чтобы надеяться найти там кого-то, но Фантом был опытным следопытом, и сейчас он вышел на след, по которому можно, наконец, добраться до цели. Примерно на середине пути фонарик стал предательски мигать, а потом полностью отключился, поскольку девушка не слушала предостережений своего товарища и включила его сразу же после спуска в канализацию. Дальше Анна шла, ориентируясь на немногочисленные тусклые лампочки, иногда подмечая те места, о которых ей говорил Мудрый перед уходом.

    ***​

    - Когда окажешься внизу, иди, не сворачивая, до металлических ворот с красным вентилем. Фонарик не включай, батарейки почти дохлые. Потом сверни направо, тут тебе нужен будет свет, потому что темно там, за поворотом, как в заднице вортигонта. Будет две развилки. Обе игнорируй, иди вперёд. Когда дойдешь до третей, поверни налево и иди до коллектора. Увидишь труп метрокопа. Рядом, в углу за горой коробок, был у меня старый тайник с пистолетом и небольшим запасом еды и медикаментов. Заберешь их, мне они уже не пригодятся. Как выйдешь из коллектора в полуразрушенном подвале старого склада, сохраняй осторожность и иди наружу, к трассе. По окраинам редко ходят патрули, но после этого побега, возможно, они одумались. Трасса завалена старой техникой, перебегай от одной машины к другой, а еще лучше проползи как-нибудь незаметно, иначе снайпер на вышке тебя снимет. На той стороне будет верфь. Я замету за собой следы и доберусь до туда по другому пути.

    Подробно проинструктировав Анну, Мудрый обнял её за плечи и нежно поцеловал в лоб, проводил до тайного хода в холодильнике и пожелал удачи.

    ***

    Глава 5​

    Навязчивый гудок трансформаторной будки противно щекотал барабанные перепонки и не давал в полной мере насладиться морским бризом и шумом волны, томно бьющейся из раза в раз о побережье. Ветер покачивал закрепленную на несмазанных петлях металлическую оконную раму, создавая скрип, который выбивался из общего звукового фона и раздражал. Холод против воли обнимал за плечи. Превозмогая эти обстоятельства, Анна, наконец, пришла в доки. Она знала, что скоро здесь окажутся метрокопы. Ей нужно было найти хоть какие-то следы Кулакова и Громова, пока не пришел Мудрый и Фантом не устроил на него облаву. Преодолевая длинный коридор, Анна, к своему удивлению, обнаружила там тело одного из сотрудников ГО. Дальше – больше:

    - Мудрый сказал не убивать тебя, - она услышала мужской голос за спиной, прежде чем почувствовала холодную сталь у горла, поэтому попыталась извернуться, но лишь расцарапала себе шею, тихо взвизгнула и покорилась неизвестному.

    Её привели в огромное помещение, предназначенное для выгрузки и обслуживания судов, где ей пришлось принять тот факт, что только сказанное было не ошибкой. Действительно, Мудрый был уже здесь, а гавань источала послевкусие боя. Неравного, не продлившегося больше пары минут. Трупы офицеров ударной группы два бандита уже скидывали в воду на радость царствующим там рыбам-мутантам. Единственным выжившим из отряда оказался 977, объект интереса китайца с рассеченным когда-то глазом.

    - Из Лагеря Смертников никто не выходит живым. – Победоносно заключил Мудрый, заметив приближающуюся девушку. Он был одет иначе. Военная униформа, бронежилет. На груди оранжевая лямбда, как и у всех его людей. – Кроме шпионов. Что они с тобой сделали, Анна? Что обещали тебе? – Пауза. – Впрочем, это неважно. Как только мы здесь закончим, от нежелательных свидетелей нужно будет избавиться. К сожалению, ты, Анна, входишь в их число. Мне очень жаль, веришь ты в это или нет.

    Сильные не любят свидетелей своей слабости. Сила скрывающихся членов подпольного сопротивления заключалась в их анонимности и мобильности. Анна слишком много видела, к тому же из-за её действий агентам Альянса стало известно о секретном проходе в ресторанчике До Ми Кову. Это ослабило сопротивление и заставило Мудрого собрать своих людей здесь, в порту, для дальнейшей переброски в другую точку, где они смогут возобновить свою работу.

    Их связали и отвели к краю пирса. Повстанцам было что-то нужно от 977. Она не знала, что именно, поскольку не могла ухватиться за нить разговора между ним и Мудрым. Фантом тоже не спешил выкладывать, в чем дело. Молчаливо и гордо терпел причиняемые ему муки. Казалось, что покрытое синяками лицо, выбитый зуб, порезы на руках и даже стиснутые тисками пальцы он совсем не чувствовал, потому что ни один из этих методов не разговорил его, хоть и заставил громко покричать. Вскоре он уже не мог обманывать себя и окружающих. Он почти сломался, почти готов был говорить. Никто, даже Покровители, не в силах был удержать его дух в теле, а поскольку он умирает, и единственное, что он может сделать, это облегчить предсмертные муки, ему оставалось только сказать. Что сказал, Анна не услышала. Её волновал один вопрос. Один. «Почему снайпер на вышке не подстрелил меня? Ведь я забыла о предостережении Мудрого и шла по трассе пешком, напрямик.»

    Но не только она не услышала слова расколовшегося офицера. Воздух был рассечен протяжным свистом. После прозвучал мощный взрыв. Ворота ангара с грохотом упали, из-за них повалил дым. Но внимание подопечных Мудрого было захвачено другим: потолок ангара проломила больших размеров металлическая капсула. Она с немыслимо громким хлопком впилась в бетонную поверхность пола и со скрежетом раскрылась. Из нутра повалили хэдкрабы. Раскаты выстрелов прерывались на секунды, из дыма слышались крики и отдаваемые лидером группы повстанцев команды, в основном выполняемые неверно из-за воцарившегося в порту хаоса. Действия Альянса выдавал лишь лазуритовый блеск окуляров солдат, маскирующихся в дыму, что постепенно рассеивался.

    - Я так и знала, что ты ни черта без меня не справишься! – Послышался искаженный вокодером голос, когда звуки боя начали постепенно угасать.

    ***

    Эпилог​

    Мне потребовалась неделя, чтобы преодолеть Шоссе 17, избегая патрулей и различного рода тварей, что не всегда получалось, из-за чего происходили различные по длительности задержки. Я была в долгу у 403, которая отпустила меня с приказом найти Кулакова и Громова. Она не сказала, что я должна буду сделать, когда найду их, но я итак это знала. Знала также и то, что я никогда не смогу найти их. И она это знала, но притворилась, будто это не так. Она сделала это для 977, моего, как она поведала, брата. У неё не было времени на долгие объяснения, поэтому их мне пришлось додумывать самой по пути сюда, в Индустриальный сектор.

    977 и 403 вернулись в Лагерь Смертников и представили командиру гарнизона рапорт об уничтоженной ячейке сопротивления. Незаслуженную благодарность получил офицер 977, погибший отряд которого был назван комиссаром «неизбежной тратой ресурсов». Он это прекрасно понимал, поэтому ему приходилось еженощно расплачиваться перед своей спасительницей в постели. Поначалу удары кнута оставляли за собой неприятные ощущения, но вскоре Фантом привык и даже стал получать от этого удовольствие.

    Об этом он поведал мне сам, когда спустя пару дней после случившегося смог установить со мной контакт по рации. Тогда, как и сейчас, я ещё не верила в то, что этот человек действительно являлся моим братом, но он был очень настойчив и заверил, что ему ещё выпадет возможность доказать это во время нашей следующей встречи.

    Что ж, я буду ждать её с нетерпением, братик.
     
    Nell, Whiskey, bobka и 2 другим нравится это.
  2. Tsezar

    Tsezar Member

    0
    25
    13
    4 Квенты, брат, остановись :harold:
     
  3. Крабстер

    Крабстер Well-Known Member

    19
    940
    78
    VoHiYo
     
  4. Дикий лось

    Дикий лось Well-Known Member

    24
    829
    78
    Мангуст запер меня на кухне и заставляет писать квенты пожалуйста помогите еда кончается
     
    MurlocBob22, FL1NN, seiko и 5 другим нравится это.
  5. Крабстер

    Крабстер Well-Known Member

    19
    940
    78
    Дикий Лось (Манул) - это 977. А Мангуст - это 403.
     
  6. Бруня

    Бруня Well-Known Member

    251
    3.761
    93
    Эм, а где Брун Витос? :(
     
  7. Олд из чата

    Олд из чата Пользователи до 1000

    81
    2.687
    83
    Будет в следующей квенте, но чуть-чуть другой